Паутина зла - Страница 62


К оглавлению

62

— Так и есть, крюк тебе делать нужно, — согласно кивнул водяной. — Идти через север на восток, а оттуда, оврагами, к югу вернуться. Только имей в виду: там деревня Овражки — по слухам, нечеловеческая. Попадешь к ним — не выручат, сожрут с костями. А может, и не так, нам отсюда не видать… Дорогу подскажу: иди на север Большого Разлива, увидишь сразу, там ничего не растет, одна вода. И не вздумай на него ступать! Тогда больше не увидимся, там топи бездонные. От него к востоку забирай, как болото кончится — к югу поворачивай. Ключ с мертвой водой, как известно мне, на дне большой коломны обретается, по этой примете и ищи, а найдешь — ни с чем не спутаешь, ты ведун. Простая дорога, вот только живым по ней пройти нелегко. В оврагах сам спасайся, а на болоте можешь про меня говорить, скажи, что по моему поручению шагаешь.

— Какой же знак мне дашь?

Олег с тоской подумал, что оставляет в лапах паучихи и Раду, и Всеславу, да и сопливого Ратмира, раз уж на то пошло. Чья правда — не разобрать, но, вполне возможно, погибнут души невинные. И все же надо идти, потому что, пытаясь спасти немногих, ведун рискует погибнуть сам, а тогда куда больше народа умруну на закуску достанется.

— Знак? — удивленно переспросил водяной и задумчиво побулькал. — Небогаты наши озера, но могу подыскать тебе и золотую вещицу, и камень красивый…

— Да нет же! — Середин выпрямился. — Дай мне такой знак, чтобы на болотах поняли, что я твой друг, чтобы не губили.

— Нет такого знака, а слово скажу, — понял наконец старик. — Скажи им, что идешь от царя рыб пучеглазых, они поймут. Вот только… Не все из тех, кто поймет, твоими друзьями станут, иные и сгубить тебя постараются, если поймут, что мне тем досадят.

— Понял, — кивнул Середин. — Хорошо, старик, я дойду до источника. Но что там делать? Почему древние силы у ключа с мертвой водой стражи не поставили?

— Потому что слабей она, я так думаю, — неуверенно предположил водяной. — Как чародея от источника отлучить, мне неведомо, я ведь только слышал о том ключе, а никогда не видал. Может, там и есть кто из моих сородичей, но мнится мне, извел их давно умрун. Придумай уж сам что-нибудь.

— Что-нибудь! — передразнил Олег. — Ладно, схожу и посмотрю. Еще что-нибудь толковое скажешь?

— Больше ничего не припомнил, — вздохнул старик. — Иди теперича, к рассвету с озер на болота выйдешь. В моих владениях не остерегайся, я послал уж предупредить о человеке. А болота постарайся до темноты пройти, иначе… Прощай, ведун.

— Прощай. — Олег зашагал прочь, продвигаясь по лабиринту озер к северу.

Идти оказалось легче, чем он думал: рядом плыли лоскотухи, восклицаниями привлекавшие его внимание, если ведун выбирал не самый быстрый путь. Поначалу Олег попробовал считать озера, но, вступив в лес и оказавшись в полной темноте, бросил это занятие. Деревья то росли прямо из воды, то ютились на берегах, корнями сплетая мостики. Кто-то был там, в ветвях, кто-то следил за ведуном голодными злыми глазами, но напасть побоялся. Середин предположил, что это леший, которому не нравится власть водного народца в принадлежащих ему по праву владениях, а потому и их приятель-человек.

Русалки тихо пели свои песни, похожие одна на другую, покрикивали ночные птицы. Как ни странно, этот путь дал ведуну больше отдыха, чем такое же время, проведенное в постели. Впервые за последние дни он оказался если и не среди друзей, то уж точно не среди врагов, а еще имелась пусть смутная, но цель, к которой он приближался с каждым шагом.

К словам водяного «К рассвету доберешься до болот» Олег отнесся как к некоторому преувеличению — уж очень быстро он двигался, а ночь только еще начиналась. Но час проходил за часом, а озера все не кончались. Поневоле ведун проникся куда большим уважением к пузатому старику, царство у него было не маленькое. Поэтому, видимо, чародейка и не смела пока предъявлять ему свои претензии, утверждать себя здесь в качестве «старшего зла».

Олег представил себе, как Асфирь сейчас мечется но деревне, по осиннику вдоль дороги, ожидая скорого появления ведуна. До рассвета она в погоню не пустится, зато потом оборотни бросятся по следу, волки, скорее всего, тоже. Однако болотная нечисть не боится солнечных лучей и на своей территории отнесется к любому пришельцу как к врагу.

«А ведь Борис говорил, что сбежавшую Марью на болотах нашли, — вспомнил ведун. — Почему же местная нечисть ее выпустила? Или не успела далеко забраться беглянка? Как бы не было у болотных тварей страха перед умруном — тогда придется туго».

Эти мысли немного охладили пыл Олега, вернули его к действительности. Как ни крути, а он отправился на затерянные в лесах болота один, не имея ничего, кроме своей головы и сабли. Это само по себе дело нешуточное, а учитывая также и погоню на хвосте — рискованное вдвойне.

— Далеко ли еще, электрическая сила? — крикнул он лоскотухам, перепрыгивая узкую протоку.

— Недалече! — хором ответили озерные девы. — Да рассвет еще далеко! Батюшка наказал о тебе заботиться, не пустим ночью в болота!

— Я сам о себе позабочусь, кровососки! Скажите только, когда власть вашего батюшки кончится.

Под ногами вскоре началась топкая земля, лес поредел. Еще немного — и лоскотухи запели в последний раз:

— Прощай, враг наш ведун! Не увидим тебя боле, ночью на болота уходишь, смерть тебе!

— Раскаркались, — хмыкнул Олег, останавливаясь.

С севера тянуло запахом гнили, болота начинались прямо здесь. Если бы не ночь, то ведун, наверное, видел бы сейчас перед собой заросшее камышом и мелколесьем пространство, озера, сплошь покрытые ряской… Водяной народ не может иметь дружбы с болотным, воюют их стихии.

62